Павел Петрович (pavel_petukhov) wrote,
Павел Петрович
pavel_petukhov

Categories:

К вопросу о «левых» и «правых»

К вопросу о «левых» и «правых»

«Левые» и «правые» – расхожие политические термины, своего рода ярлыки, которые наклеивают на те или иные партии и движения, чтобы более чётко определить их место в политическом спектре. В западных странах этот спектр достаточно чётко структурирован, и сами партии, и их избиратели более-менее представляют себе, к какому направлению они принадлежат и чем отличаются от своих противников. К сожалению, этого нельзя сказать о современной России.
Грань между «правыми» и «левыми» выглядела достаточно чёткой в дореволюционной России, где «правыми» считались защитники традиционных ценностей – монархии, православной веры и национальной культуры, а «левыми», соответственно, их противники с той или иной степенью радикальности. Либералы – октябристы и кадеты – занимали место «центра». Крушение монархии привело к быстрому исчезновению монархических партий, и либералы неожиданно для себя оказались на крайне правом фланге. Белое движение – несомненно «правое» – было связано не столько с монархизмом, сколько именно с либерализмом, с наследием Февраля. Это было бы полезно помнить современным «белым патриотам».
В конце 80-х-начале 90-х годов стремившиеся к власти «демократы» называли «левыми» себя, а «правыми», соответственно, своих противников-«партократов», то есть ортодоксальных коммунистов. Прошло меньше десяти лет, и радикальные «реформаторы» создают движение «Правое дело», вскоре преобразованное в «Союз правых сил». Левыми же, как вроде бы и положено, вновь становятся коммунисты и близкие к ним партии. Для либералов «гайдаровского» и «новодворского» толка «левые» – это просто все, кто им не нравится. Например, известный праволиберальный публицист Л. Радзиховский дописался до того, что объявил «левым» лозунг «Россия для русских» (который, напомню, был выдвинут императором Александром III – заведомо «правым»).
Тем не менее, с «узурпацией» либералами «правого» брэнда согласны далеко не все. На роль «правых» претендуют и православные монархисты – наследники дореволюционных «черносотенцев», и телевизионные «консерваторы», вроде Михаила Леонтьева. Правящая партия – «Единая Россия» – не решается назвать себя «правой», поскольку это явно не прибавило бы ей голосов, но постоянно подчёркивает приверженность «консервативным ценностям», которые на Западе как раз и ассоциируются с «правизной». А партию «Яблоко», напротив, СМИ упорно причисляют к «правым», хотя, если исходить из западных стандартов, она левоцентристская, и к правым себя не относит. В партии «Родина» состоят и «правые» консерваторы, вроде Натальи Нарочницкой, и «леваки», вроде Олега Шеина. Таким образом, политический пейзаж в России структурируется не по «лево-правому», а по каким-то другим принципам.
Национал-большевистская партия в своё время объявила благую цель соединить в своей программе «левые» и «правые» идеи, но так и не удосужилась объяснить, в чём же, собственно, заключаются те и другие. В этом мы и попробуем разобраться.

***
Понятия «левые» и «правые» обосновались в русском политическом лексиконе в начале XX века. А. С. Изгоев писал в знаменитом сборнике «Вехи» в 1908 году: «Обратите внимание на установившуюся у нас в общем мнении градацию “левости”. Что положено в её основу? Почему социалисты-революционеры считаются “левее” социал-демократов, особенно меньшевиков, почему большевики “левее” меньшевиков, а анархисты и максималисты “левее” эсеров? Ведь правы же меньшевики, доказывающие, что в учениях и большевиков, и эсеров, и анархистов много мелкобуржуазных элементов. Ясно, что критерий “левости” лежит в другой области. “Левее” тот, кто ближе к смерти, чья работа “опаснее” не для общественного строя, с которым идёт борьба, а для самой действующей личности».
Подобная, «психологическая» трактовка противостояния «левых» и «правых» популярна и в наши дни. С. Г. Кара-Мурза в ряде статей середины 90-х годов характеризовал «левых» как «разрушителей», подчёркивал, что «в европейской культуре левое начало – дьявольское, подрывное. В этом и есть главная суть левизны – подрывать, расшатывать, свергать существующий порядок вещей». В данном случае не важны идеи, которыми руководствуются «левые»: «Если власть буржуазная, то левые выступают на стороне трудящихся. Если власть советская, то левые выступают на стороне Артёма Тарасова и Борового – но организуют те же подрывные митинги, демонстрации и баррикады». Соответственно, левыми на разных исторических этапах оказываются и Троцкий, и Сахаров, Сталин же, напротив, предстаёт в качестве «правого», то есть «государственника». Куда в данном случае следует отнести Ленина, остаётся неясным. Впрочем, в другой статье того же периода Кара-Мурза задавался другим вопросом: «Зачем вообще применять не свойственную нашему мышлению дуалистическую схему “левые-правые”?» В более поздних работах он действительно отказался от подобного словоупотребления, понимая, что оно всё равно не приживётся.
Этот критерий «левизны-правизны» используется довольно часто, хотя обычно без оценочных суждений. Попросту, под «правыми» подразумеваются приверженцы существующего порядка, под «левыми» – его противники. Но в наше время, в эпоху глобализации, становится неясным даже то, что такое «существующий порядок». Например, можно ли назвать противников Лукашенко в Белоруссии «противниками существующего порядка», или таковым оказывается сам Лукашенко – противник миропорядка «по-американски», защитниками которого являются «оппозиционеры»? А может, наоборот, американские «правые» – «неоконсерваторы» – предстают в образе «левых», проводников «мировой демократической революции». Не зря же Примаков в своё время сравнил их с троцкистами (впрочем, большинство из них и являются бывшими троцкистами). Такие парадоксы встречаются на каждом шагу.
К правым обычно причисляют и монархистов, и неофашистов, и либералов. И те, и другие всячески открещиваются от подобного родства. Между «Союзом правых сил» и «Союзом русского народа» действительно мало общего, но столь же мало общего у СПС и с «левым», например, «Авангардом красной молодёжи». Если говорить начистоту, то в определённом смысле у АКМ куда больше общего с СРН, чем у тех и у других с СПС. Это связано с тем, что первые и вторые не вписываются в существующий мировой порядок, противостоят ему, тогда как третьи его защищают. Если придерживаться «формального» критерия, то на этом основании придётся объявить наших монархистов «левыми».

***
Теперь сделаем небольшой обзор ряда публикаций на эту тему авторов, относящих себя к «правым», но не являющихся либералами, то есть «консерваторов» в отечественном понимании этого слова.
Михаил Кулехов пишет в статье «Слева направо»: «Правый – это тот, кто уважает закон, традицию, собственность. Тот, для кого важна нерушимость закона – вне зависимости от того, принят он волею государя императора или же всенародным волеизъявлением. Тот, для кого помимо буквы закона важно и соответствие его сложившимся за тысячелетия в народе нашей страны традициям, которые, конечно же, выше писаного закона». Далее, правый, по мнению Кулехова, с уважением относится к любой исторически сложившейся форме собственности – не только частной, но и государственной, колхозной и т.п. Отсюда следует, что «любой, кто согласен с развалом СССР, безусловно левый, причем можно сказать, что ультралевый, так как в его мотивах явственно читается определение исторической роли, данное России Троцким: "Вязанка дров в костер мировой революции". Замените здесь "мировую революцию" "мировой демократией" – и получите типичное мнение политика из плеяды тех, кто по странному недоразумению слывет у нас сегодня правым...»
Таким образом, делает вывод М. Кулехов, «у руля в нашей стране все последние 15 лет стояли совершеннейшие левые экстремисты, которых я (полагаю – с полным на то основанием) именую либерал-большевиками». Итак, «правых», по мнению Кулехова, среди реальных политических сил России просто не существует. Впрочем, в конце статьи автор делает несколько неожиданный вывод, что национальная идея России должна всё-таки основываться на том, «что принято называть третьим путём», сочетающим левые и правые «элементы», но к «левым элементам» он относит только «решительность и революционность в восстановлении национальных традиций и в следовании национальным интересам». То есть критерий опять же чисто психологический – «правые» за стабильность, «левые», соответственно, сторонники «великих потрясений».
Другой автор, Виталий Иванов, в «Тезисах о правых», также отказывает либералам в звании «правых», называя их «самозванцами», благодаря которым (а также «всякой нациствующей сволочи») это слово негативно воспринимается обществом. Себя Иванов определяет как православного, патриота и националиста, державника, сторонника государственного патернализма (при этом отношение к государственному регулированию, как дальше пишет автор, не является существенным – «правым» может быть и сторонник «минимального государства»), но при этом противника социализма (интересно, что он под ним понимает?) и, естественно, противника «либерализма во всех его изводах». Правый, по его мнению, – это тот, кто «верит в необходимость надчеловеческих ценностей, задающих рамку нормального поведения людей, коллективов, государств», традиционалист, то есть воспринимает общество «как органическое целое, а не просто как совокупность индивидов и их коллективов», признаёт общее благо, несводимое к частным интересам, «считает необходимыми формализованные иерархии (в традиционном обществе) или неформализованные (в обществе современном)», допускает ограничение свободы «ради защиты тех самых надчеловеческих ценностей» (то есть «порядок»), наконец, правый «как минимум не считает прогресс, “движение вперед”, “обновление” абсолютным благом, он в той или иной форме консервативен».
Политический спектр В. Иванов «разворачивает» таким образом, что «правые» и «либералы» находятся на противоположных полюсах, а «левые» занимают промежуточную позицию. «Левые» освобождают человека от «надчеловеческих ценностей», но подчиняют его коллективу. Либералы же, завершая их работу, совершают окончательное освобождение – уже от всего. Очевидно, что мы имеем дело с чисто умозрительной конструкцией, неприменимой ни к Западу (где «правые» в большинстве своём неотличимы от либералов), ни к Востоку (где «левые» неотличимы от иванОвских «правых»).
Кстати, нетрудно заметить, что в написанном В. Ивановым портрете «правого» мы узнаём те черты, которые, за некоторыми исключениями, в массовом сознании обычно приписывают «левым». Исключения – признание «надчеловеческих» (то есть религиозных) ценностей, отрицание равенства и неверие в «прогресс». Действительно специфически «правой» чертой из обозначенных Ивановым можно признать только иерархизм, отрицание равенства, но об этом речь впереди.
По большому счёту, вера или неверие в прогресс мало отражаются в нашей практической жизни, это явления чисто философские. Что касается отношения к религии, то для «левых» вовсе не всегда характерно её отрицание – взять хотя бы латиноамериканскую «теологию освобождения» или сходные явления в исламском мире, или русское «богоискательство» начала XX века. Как видим, многие «левые» вполне признают «надчеловеческие ценности». Они находятся в основе их мировоззрения, и никак нельзя сказать, что Бога они просто «согласны терпеть ровно до того момента, пока тот не “посягает” на человеческую свободу», как пишет В. Иванов. То же самое относится и к патриотизму. Не стоит забывать, что на протяжении всей второй половины XX века слова «левые» и «патриоты» были почти синонимами – конечно, не на Западе, а в странах «Третьего мира», стремившихся освободиться от колониальной зависимости. До сих пор в Латинской Америке «правые», даже называющие себя «консерваторами», являются проводниками влияния США, а «левые» – защитниками национального суверенитета.
Безусловно, сами «левые» дают много поводов для таких превратных суждений. Например, один из идеологов российских «новых левых» Илья Пономарёв говорит в своей публичной лекции: левые «стоят на жестко антиклерикальных, антирелигиозных позициях, поскольку являются материалистами по своей природе». К счастью, в России такая точка зрения не является господствующей, и левые силы так или иначе стремятся к контакту с традиционными институтами, в том числе с Православной церковью. Особенно заметно это было в 90-е годы, сейчас мы видим некоторую тенденцию к идеологическому размежеванию «левых» и «правых» в патриотической оппозиции. Но эта тенденция больше проявляется в чисто интеллектуальной сфере, в практической же политике мы наблюдаем другую картину: пример – партия «Родина», о которой уже шла речь.

***
А. Г. Дугин в статье «Введение в политологию (кратчайший курс)» (1993 г.) отказывается от «линейной» классификации «левых» и «правых» и вводит классификацию «двумерную». По одной оси противопоставлены «левые» и «правые» в культурно-политическом смысле, а по другой – в экономическом. «На культурно-политическом уровне “правыми” являются те силы и партии, которые настаивают на сохранении национальных политических и государственных традиций, свойственных конкретному народу, конкретному обществу. “Правые”, таким образом, совпадают с консерваторами в культурно-политическом смысле». «“Левыми” на том же культурно-политическом уровне будут те движения и их идеологи, которые, напротив, стремятся уйти от национальных политических и государственных традиций, чтобы организовать общественно-культурный строй на совершенно новых, небывалых основаниях, скопированных где-то в другом месте или просто придуманных». Как видим, здесь позиция Дугина близка к позиции предыдущих авторов. Но на «экономическом уровне» критерии «левизны» и «правизны» совсем другие. Здесь в качестве «правых» выступают те силы, «которые стоят за полное превосходство частной собственности и принципа частного владения над собственностью коллективной», «левые» же, наоборот, «ратуют за превосходство различных коллективных форм собственности над частными».
Исходя из этого, все политические силы, по Дугину, делятся не просто на «левых» и «правых», а на «право-правых» (то есть «правых» и в экономическом, и в культурном смысле, как, например, Национальный фронт во Франции или «крайний фланг американских республиканцев»), «право-левых» («правые» в политике и «левые» в экономике; пример – фашисты), «лево-правых» (классический либерализм, отстаивающий «левые» ценности в культуре и политике и «правые» в экономике) и, наконец, «лево-левых» (к которым относятся ортодоксальные марксисты и анархисты). Характеризуя в этом отношении политический спектр России, Дугин причислил действующую власть (т.е. на тот момент Ельцина и его администрацию) к «левым» в культурно-политическом плане и «правым» в экономическом. Основная же масса оппозиционных сил, наоборот, в культуре и политике придерживается «правой» парадигмы, а в экономике – «левой». Именно этим и объясняется их столь жёсткое на тот момент противостояние. Классические же «правые» и «левые» в России маргинальны и особой роли не играют, более того, в чистом виде их в России вообще практически нет.
Итак, эта схема приводит к парадоксу. «Левый» в культурно-политическом смысле слова, в подавляющем большинстве случаев, оказывается «правым» в экономике», и наоборот. Аркадий Малер, пытаясь преодолеть это противоречие, в статье «Политологический маразм» (ясно, что «маразмом» автор называет причисление либералов из СПС к «правым») пишет: «Правые – это апологеты Традиции, то есть фундаменталисты (клерикалы, этатисты, националисты) и, соответственно, сторонники подчиненной, регулируемой экономики. Левые – это апологеты Модерна, то есть прогрессисты (антиклерикалы, антиэтатисты, космополиты) и, соответственно, сторонники свободной, ничем не ограниченной экономики». Таким образом, Малер ещё более последовательно, чем Иванов, отождествляет «правых» с теми, кого в обыденном сознании принято считать «левыми», и наоборот. Ясно, что этот путь ведёт нас в тупик.

Продолжение следует
Tags: статьи
Subscribe

  • Новосибирск, часть 3 (30 сентября 2017 г.)

    Сегодня — заключительная часть рассказа о Новосибирске и в целом о путешествиях 2017 года. Подходит к концу 2018-й, и пора уже переходить к нему. Так…

  • Новосибирск, часть 2 (29 сентября 2017 г.)

    В прошлой части рассказа мы ознакомились с Дзержинским и Калининским районами Новосибирска. Теперь обратимся к центру. Впрочем, «самый центр» будет…

  • Новосибирск, часть 1 (28-29 сентября 2017 г.)

    Из тёплой Алма-Аты в конце сентября я прибыл в холодный Новосибирск. Вообще, в этом путешествии нормальная осенняя погода была только в самом начале,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments